«Нет места снисхождению…»

0
709
Венгерская колонна на советской территории

У нас тут любят всякие убогие разумом рассуждать о жестоком подавлении венгерского восстания в 1956 году, а посмотрим как вели себя у нас венгры…

Спустя три месяца после нападения Германии на СССР немецкий военный атташе в Венгрии Рабе фон Паппенхайм в своём письме, адресованном генерал-майору фон Грайффенбергу, высказал следующую мысль: «Немецкий солдат в битве — воин, но не жандарм. Для таких «задач по умиротворению» более пригодны венгры». Вскоре эта мысль была реализована.

Венгерские танки «Толди» и танкетка CV 3/35 (37М) на советской территории

Венгры в СССР, краткая история

Паппенхайм как в воду глядел: уже в первые месяцы сражений на Восточном фронте венгерские сухопутные части, которые использовались немецким командованием в основном для преследования отходящих войск Красной армии, понесли значительные потери. Участие в боях продолжил только венгерский мобильный корпус, в составе которого были кавалерийские, моторизованные и танковые соединения. А вот части так называемого «Карпатского корпуса», состоявшего из 8-й пограничной и 1-й горнострелковой бригад, активно использовались немцами в качестве оккупационных войск.

Осенью 1941 года потрёпанный мобильный корпус был выведен с фронта. Немецкое командование потребовало от Венгрии выставить в качестве замены значительный контингент оккупационных войск. Политическое руководство Венгрии для обеспечения оккупационной деятельности на территории СССР стало отправлять стрелковые бригады, которые дислоцировались в двух различных регионах. 111-я, 123-я и 124-я бригады были размещены на Украине в районе Полтавы, где было относительно спокойно. А вот на юге брянских лесов, где были развёрнуты 102-я, 105-я и 108-я пехотные бригады, картина была совершенно иной — там действовали партизаны.

Венгерский солдат с 20-мм противотанковым ружьем S-18/100.

К началу 1942 года в составе этих шести бригад, а также более мелких частей на оккупированной советской территории суммарно находилось более 40 000 гонведов. С 12 февраля 1942 года все венгерские бригады были переименованы в лёгкие дивизии, которые были значительно слабее как по личному составу, так и по оснащению в сравнении с немецкими. Сделано это было с подачи начальника венгерского генштаба генерал-лейтенанта Сомбатхейи, стремившегося хотя бы по количеству соединений, участвующих в оккупации СССР, успешно соревноваться с Румынией. С ней у Венгрии были особые счёты: одним из важнейших факторов, заставивших как венгров, так и румын в угоду Третьему рейху объявить войну СССР, были их взаимные территориальные претензии. Впрочем, уже в середине 1942 года Венгрия как по количеству дивизий, так и по численности посланных на Восточный фронт войск значительно превзошла Румынию: на помощь немцам прибыла 206-тысячная 2-я венгерская армия. Она участвовала в летне-осенних боях в излучине Дона, после чего её задачей стало удержание линии обороны по западному донскому рубежу.

Венгерские солдаты у 40-мм зенитной пушки «Бофорс»

А венгерская оккупационная группировка продолжала оставаться на территории СССР. Её командование, которое сначала размещалось в Виннице, а затем в Киеве, осуществляло руководство действиями всех венгерских оккупационных частей. Впрочем, на самом деле оно занималось лишь решением вопросов, связанных со снабжением и поддержанием дисциплины, а в военно-тактическом отношении все венгерские соединения были подчинены по территориальному принципу местному немецкому командованию. В районах, оккупированных венграми, действовали также многочисленные вспомогательные соединения, сформированные из немецких частей и полиции, набранной из местного населения.

Венгерские оккупанты где-то под Воронежем

Венгерские подразделения, так же как и ответственные за данную территорию соединения СД (нем. Sicherheitsdienst — служба безопасности) и ГФП (нем. Geheime Feldpolizei — секретная полевая полиция), должны были тесно сотрудничать между собой — до лета 1942 года к каждой венгерской дивизии была прикомандирована группа ГФП, состоящая из 50-60 человек. Эти полицейские группы были разделены на 6-8 групп и распределялись среди венгерских батальонов. Их задачей было допрашивать местных жителей и пленных партизан, а также приводить приговоры военного суда в исполнение. Поэтому при рассмотрении злодеяний венгерских оккупационных войск на территории СССР необходимо учитывать тот факт, что венгерские оккупационные силы всё время действовали или сообща с немцами, или под немецким контролем. Впрочем, и сами венгры в своих карательных акциях против мирного населения были усердны сверх всяких мер.

Венгерские солдаты за чисткой оружия. Восточный фронт, лето 1942 года

Особенно это проявилось в действиях дивизий, оказавшихся у границы РСФСР и Белоруссии. Например, многонедельная военная операция по очистке брянских лесов от партизан силами 102-й и 105-й лёгких дивизий, закончившаяся 30 мая 1942 года, завершилась, по венгерским данным, со следующими результатами: было уничтожено 4375 «партизан и их пособников», взято 135 пленных, а из оружия захвачено лишь 449 винтовок, а также 90 автоматов и пулемётов. Из этого можно сделать вполне определённый вывод — у подавляющего большинства ликвидированных «партизан» не было никакого оружия.

Венгерские солдаты берут в плен красноармейцев, 1941 год

Общие потери «партизан» почти в девять раз превышали потери нападавших, и из указанного количества захваченного оружия следует, что в боях могло погибнуть самое большее 600-700 партизан, остальные являлись мирными гражданами. Подобные акции в 1941-1942 гг. проводились неоднократно. Всего венгерскими оккупационными войсками с ноября 1941 по август 1942 года, по неполным данным, было уничтожено 25-30 тысяч «партизан», при этом очевидно, что подавляющую часть из них составили мирные люди.

Пятеро венгерских солдат позируют с 9-мм пистолетом-пулеметом 39М

Впрочем, иногда венгерские оккупационные части были вынуждены участвовать и в боевых действиях против советских войск. Например, после долгого сопротивления венгерского генштаба, 108-я дивизия была направлена в распоряжение командующего немецкой 6-й Армией Фридриха Паулюса и 19 марта вступила в бой с советскими войсками в районе села Верхний Бишкин Харьковской области. Дальнейшее описывает в своей книге «Воспоминания адъютанта Паулюса» Вильгельм Адам:

«Случилось то, чего Паулюс опасался ещё 1 марта. Дивизия отступила. Пришлось отвести километров на десять назад и VIII армейский корпус, так как венгерская охранная бригада под командованием генерал-майора Абта не смогла противостоять наступающему противнику. Советские танки стояли в 20 километрах от Харькова».

Явно постановочное фото венгры с пленными красноармейцами

Немцам удалось переломить ход сражения, но им стало совершенно очевидно, что мадьярские лёгкие дивизии, кроме карательных акций, более ни на что не годны.
Вскоре то же самое выяснилось и в отношении полевой 2-й венгерской армии, которая за считанные дни января 1943 года была наголову разгромлена в ходе Острогожско-Россошанской наступательной операции советских войск. Лишь около 60 000 венгерских солдат смогли выбраться живыми из окружения. Уцелевшие части 2-й армии весной 1943 года вернулись на родину, но не все: некоторые из них после переформирования и пополнения людьми были перемещены на Украину и вошли в состав оккупационных войск, которые по-прежнему дислоцировались на Украине (7-й корпус) и в Белоруссии (8-й корпус).
Со временем немцы поняли, что венгерские методы никоим образом не способствуют реальной борьбе с партизанами. Свидетельством этому может служить, например, доклад подполковника Крувеля:

«С учётом пропаганды противника, их (венгерская) недисциплинированность и абсолютно произвольное поведение по отношению к местному населению могли принести только вред немецким интересам. Грабежи, изнасилования и другие преступления были обычным делом. Дополнительную неприязнь местного населения вызывал, очевидно, тот факт, что венгерские войска не могли нанести поражение противнику в боевых действиях».

Венгерские солдаты хоронят своего товарища в селе Верхние Марки Каменского района Воронежской области. На заднем плане видна церковь Воздвижения Креста Господня.

Начиная с 1943 года, венгерские оккупационные войска проводили всё меньше крупных акций против партизан. Одной из основных их задач стало обеспечение безопасности железной дороги: для этого венгерские соединения растянулись на тысячи километров. Из-за огромной территории охрану железной дороги можно было решить только при помощи укреплённых застав, располагавшихся в нескольких сотнях метров друг от друга, которые держали под контролем очищенную от растительности полосу по обеим сторонами железнодорожной насыпи. Однако и про карательные акции против мирных жителей венгры, конечно же, не забывали.

Этим 90-тысячный венгерский оккупационный контингент продолжал заниматься вплоть до тех пор, пока советские войска не освободили Левобережную, а затем Правобережную Украину. Когда в результате Проскуровско-Черновицкой операции в апреле 1944 года армии 1-го Украинского фронта форсировали Днестр и вышли к предгорьям Карпат, оккупировать мадьярским оккупационным войскам стало практически нечего.

Директива №10 и другие нормативные документы

Самые жестокие репрессии венгерские и немецкие оккупанты осуществляли в областях, где была хоть тень партизанской угрозы. Чем же руководствовались венгерские военачальники при проведении своей оккупационной политики? В первую очередь, это аналитический доклад 4-го отдела Венгерского королевского генерального штаба об опыте борьбы с советскими партизанами, который увидел свет в 1942 году — чаще его называют просто «директива №10». Он обобщал сведения о составе, структуре, задачах и способах ведения боя советскими партизанами и, главное, об организации противодействия им подразделениями венгерской армии.

Для официального фото с местными жителями можно было создать и такую идиллию

Например, в разделе «Виды партизанских банд. Их людской материал. Способы их укомплектования» описывались методы, при помощи которых партизанские руководители вербовали в свои ряды новых членов:

«Для вовлечения их организационные отделы (отряды) пользуются следующими способами; лица, коим поручена вербовка, обычно ночью, под предлогом дружеского визита, посещают на квартире намеченную жертву. Захватив с собой напитки, спаивают данное лицо, к которому пришли с «визитом», и, когда оно уже изрядно пьяно, стараются уговорить его присоединиться к их рядам; если это не даёт результатов, они прибегают к насильственным средствам. Сначала открыто призывают к присоединению, а в случае отказа – последуют угрозы, устрашения, ночные посещения и оскорбления. Наконец, насильственно увозят и также расстреливают отказывающихся».

Фотографироваться с казнёнными любили не только немцы. Мадьяры и повешенный ими «партизан», 1942 год

Особую насторожённость и непримиримость в директиве №10 рекомендовалось проявлять к молодым женщинам и евреям:

«Русский человек по натуре не болтлив; кто много и охотно говорит, тот подозрителен, молодая женщина всегда подозрительна, а если она чужая (не из данных мест), то обязательно агент партизан. Среди старост очень много таких, которые из боязни – за партизан. Но партизаны имеют единомышленников и среди украинской вспомогательной полиции. Евреи без исключения стоят на стороне партизан. Поэтому полное их обезвреживание является первостепенной задачей».

Крест, землю, волю… и ещё много-много крестов. Табличка, напоминающая неблагодарным русским о постигшем их счастье

Не осталась в докладе без внимания и украинская тема:

«Украинский народ в расовом отношении не тождественен с русским, значит, он не может вести одинаковую с ним политику. Славянская кровь украинцев сильно перемешана с кровью туранских и германских народов. Вследствие этого они (украинцы) более разумны, более сильны, ловки и жизнеспособны, чем русские. В расовом отношении и вследствие своих способностей они стоят намного ближе к западным культурным народам, чем к русскому. При новом европейском порядке украинцев ждёт важное призвание. В противовес этому русские одинаково и при царском, и при красном режиме веками только лишь угнетали и эксплуатировали украинский народ и не давали ему возможности осуществить свои стремления, а также чаяния к культуре и цивилизации. Они могут найти для себя лучшее и более счастливое будущее только на стороне держав оси».

Житель села Польниково казненный венграми

Впрочем, «лучшее и более счастливое будущее» венгерские гонведы приближали как могли, огнём и мечом карая непокорных, не разбирая, украинец перед ними, или нет. В разделе «Приёмы борьбы с партизанами» пункт под названием «Возмездие» гласил:

«Вслед за поражением партизанских отрядов должно последовать самое неумолимое и безжалостное возмездие. Нет места снисхождению. Немилосердная жестокость у всякого отнимает охоту впредь присоединиться к партизанам или поддерживать их; сами же партизаны милосердие и жалость могли бы принять за слабость. Взятых в плен партизан, подвергнув, в случае нужды, опросу, тут же на месте надо прикончить (расстрелять), либо, для устрашения, где-нибудь в ближайшем селе публично повесить. Также мы должны поступать и с разоблачёнными, попавшими в наши руки, помощниками партизан. Важно, чтобы о возмездии узнали возможно более широкие слои населения».

Венгры, вооружённые советскими самозарядными винтовками СВТ, и местные жители, согнанные в яму. Расстрел? Акция устрашения?

На самом деле «акции по возмездию среди широких слоёв населения» чаще всего проводились и без «нанесения поражения партизанским отрядам». Тем более, что кроме венгерских инструкций и распоряжений, существовали ещё и распоряжения германских оккупационных властей. Командиры мадьярских частей были обязаны выполнять и их указания, а они были не менее жёсткими, чем меры, предусмотренные в венгерской директиве №10. Например, в дополнении к директиве №33 германского верховного командования от 23 июля 1941 года говорилось:


«Войск, выделенных для несения службы охраны в занятых восточных областях, хватит для выполнения задач лишь в том случае, если всякое сопротивление будет ликвидироваться не путём судебного наказания виновных, а распространением со стороны оккупационных властей такого страха и ужаса, который отобьёт у населения всякое желание к противодействию. Командующие должны изыскивать средства для обеспечения порядка в охраняемых районах, не запрашивая новых охранных частей, а применяя соответствующие драконовские меры».

Всё написано предельно ясно и понятно: «страх и ужас» и «драконовские меры». Воплощение директив было соответствующим.

Партизаны, схваченные венграми, почему-то очень похожи на простых обывателей. 1942 год

Военные преступления венгров

Страх и ужас венгерские оккупационные части усердно сеяли на захваченной земле. Вот лишь некоторые примеры. Крестьянка Севского района Брянской области В.Ф. Мазеркова:

«Когда увидели мужчин нашей деревни, то они сказали, что это партизаны. И этого же числа, т.е. 20 мая 1942 года, схватили моего мужа Мазеркова Сидора Борисовича, рождения 1862 года, и сына моего Мазеркова Алексея Сидоровича, рождения 1927 года, и делали пытки, и после этих мучений они связали руки и сбросили в яму, затем зажгли солому и сожгли в картофельной яме. В этот же день они не только моего мужа и сына, они 67 мужчин так же сожгли».

Крестьянка того же района Е. Ведешина:

«Это было в мае месяце 28-го дня 1942 года. Я и почти все жители ушли в лес. Туда следовали и эти головорезы. Они в нашем месте, где мы (неразборчиво) со своими людьми, расстреляли и замучили 350 человек, в том числе и мои дети были замучены: дочь Нина 11 лет, Тоня 8 лет, маленький сын Витя 1 год и сын Коля 5 лет. Я осталась чуть жива под трупами своих детей».

Жители села Польниково, обвинённые в гибели венгерских солдат, роют себе могилу. Были арестованы Пашков Василий Кондратьевич, 54 лет, Польников Пахом Платонович 52 лет и Пашков Григорий Кудинович, 18 лет, которые в момент обнаружения погибших венгров ездили за сеном. Без всяких допросов и разбора их повесили

Житель села Карпиловка Р.С. Троя:

«В нашем селе Карпиловка чинили зверства и злодеяния исключительно венгерские части (мадьяры), особенно в период май-август 1943 г. […] приказали взять лопаты, собрали нас к противотанковому рву человек 40 и приказали закапывать противотанковый ров расстрелянными трупами. […] Ров был приблизительно 30 метров длины и 2 метра ширины, Трупы лежали в беспорядке повалом, и трудно было установить следы огнестрельного оружия, ибо это было кровавое месиво стариков, старух и подростков. Была жуткая картина, и я не мог присматриваться, где их раны и куда в них стреляли».

В обращении с советскими военнопленными гонведы также не церемонились. Например, при отступлении в 1943 году из Чернянского района Курской области венгерские воинские части угнали с собой из местного концлагеря 200 военнопленных красноармейцев и 160 человек из мирного населения. В пути следования всех их закрыли в здании школы, облили бензином и зажгли. Пытавшихся бежать расстреливали.
Есть и воспоминания очевидцев. Бывший военнопленный, военврач 3-го ранга Василий Петрович Мамченко рассказал о режиме в концлагере «Дулаг-191», размещённом на кирпичном заводе:

«Пленных загоняли в сараи для сушки кирпича, где не было ни окон, ни потолка. Спали они на голой земле. В таких же условиях находились больные и раненые. Никаких медикаментов и перевязочного материала не имелось. Раны у больных гноились, в них заводились черви, развивалась газовая гангрена, часто были случаи столбняка. Лагерный режим был очень жестоким; пленные работали по 10-12 часов на земляных работах. Кормили их утром и вечером баландой – тёплой водой и мукой, по несколько ложек. Изредка, в виде подачки, варили протухшую конину. Врач лагеря Штейнбах не обладал специальностью хирурга, но на пленных упражнялся в операциях и многих умертвил. Когда голодные бойцы по пути на работу на­клонялись, чтобы поднять с дороги оброненную с воза свёклу или картофелину, мадьяры-конвоиры их пристреливали на месте».

Военврач 3-го ранга Иван Алексеевич Ночкин, шесть месяцев проживший в плену в этом лагере, рассказал, что 17 сентября 1942 года, когда военнопленные были на работе, фашисты заложили в печку барака, в котором размещалось 600 человек, взрывчатку. Возвратившись вече­ром с работы, люди затопили печку. Последовал оглушительный взрыв. Тех, кто пытался выбежать через двери, венгерские охранники расстреливали. Трупы завалили вход. Едкий дым задушил людей, и они сгорели. Погибли 447 человек.
Жительница города Острогожска Воронежской области Мария Кайданникова:

«Там ярко горел костёр. Два мадьяра держали за плечи и ноги пленного и медленно поджаривали его живот и ноги на огне. Они то поднимали его над огнём, то опускали ниже, а когда он затих, мадьяры бросили его тело лицом вниз на костёр. Вдруг пленный опять задёргался. Тогда один из мадьяр с размаху всадил ему в спину штык».

Весьма примечательную оценку действий венгерских войск в отношении советского населения сделал в своём дневнике министр пропаганды Германии Йозеф Геббельс. Описывая в мае 1942 года ситуацию в Брянской области, он отметил:

«Южнее этого региона воюют венгерские формирования. Им нужно занимать и пацифицировать одно село за другим. Когда венгры заявляют, что они пацифицировали то или иное село, это обычно означает, что там не осталось ни одного жителя. Это, в свою очередь, для нас значит, что мы едва ли сможем выполнять какие-нибудь сельскохозяйственные работы на такой территории».

Заставить Геббельса сожалеть о чрезмерных жертвах среди «унтерменшей» — это надо было суметь. Венгры сумели. Неудивительно, что и в наше время пожилые жители Курской, Воронежской, Белгородской областей, вспоминая времена оккупации, говорят, что венгры были хуже немцев.
Оставили свои письменные свидетельства и участники событий с противоположной стороны. Вот, например, цитата из дневника гонведа Ференца Болдижара (рота 46/1.2., полевая почта 115/20):

«Когда мы зашли в село, первые три дома поджёг я сам. Мужчин, женщин, детей мы убили, село сожгли. Пошли дальше… Наши великолепные гусары подожгли село, третья рота поджигала ракетами. Оттуда дальше мы пошли в разведку. За время, которое мы провели в разведке, гусары сожгли шесть сёл…»

Подпись к оригинальному фото гласит, что венгерские солдаты беседуют с арестованным красноармейцем. Судя по одежде, на самом деле он мог оказаться кем угодно

Понятие «разведка», использованное Болдижаром, вряд ли уместно — скорее это тотальное истребление. А вот цитата из донесения генерал-майора Кароя Богани от 25 июня 1942 года, в котором понятие «истребление» присутствует вполне определённым образом:

«У меня создалось впечатление, что прочёсывание лесов, простирающихся к западу от Путивля, не принесло результатов потому, что часть партизан живёт в окружающих сёлах постоянно, маскируясь под мирное население, или периодически туда убегает из леса. Поэтому Яцыно, Черепово, Ивановское, Сесюлино и дальнейшие окружающие сёла, которые должен определить 32-й пехотный полк, подлежат сожжению, а всё мужское население от 15 до 60 лет – истреблению».

Полицай, зарубивший троих пленных партизан на потеху венграм. И обратите внимание на знакомую всем нам эмблемку на потнике коня.

Интересна и выдержка из приказа командира дивизии генерал-майора Отто Абта от 13 января 1942 года, в котором сквозит некая гордость:

«Выступление венгерских частей оказало большое воздействие на партизан. Это доказывает перехваченная ночью с 24 на 25 декабря радиограмма, в которой говорится: «Партизаны, будьте очень осторожны там, где находятся венгры, потому что венгры ещё более жестоки, чем немцы».

Современный венгерский историк Тамаш Краус обобщает в своей статье «Война — массовые убийства в зеркале документов»:

«По данным обобщающего судебного источника, основанного на расследовании чрезвычайной государственной комиссии, немецкие и венгерские военные органы и военные части только на территории Черниговской области уничтожили около 100 000 советских гражданских лиц, а также убили «тысячи советских военнопленных». В одном городе Кобрин Брестской области было убито 7000 человек, а ещё несколько десятков тысяч человек депортировали на работы в Германию. В документах особенно часто говорится о злодеяниях 105-й и 201-й венгерской пехотной дивизии. Множество документов, показаний очевидцев событий с потрясающей силой повествуют о многочисленных убийствах, совершенных в Курской области, по берегам реки Оскол, в Новом и Старом Осколе и их окрестностях, о массовых ночных казнях и пытках гражданского населения».

Автор: Виталий Торопцев
Автор благодарит Минакова Алексея (Воронеж) за помощь в работе над статьёй

Источник

Просмотры: 635